KAGG PageSpeed Loader

Азамат Нигманов: «В России стали считать, что казахстанские актеры хороши»

Поделиться в facebook
Поделиться в telegram
Поделиться в whatsapp
Поделиться в vk
Поделиться в twitter

В этом году у авторского казахского кино большие успехи: наши режиссеры участвуют в самых престижных мировых смотрах. В начале осени на 77-м Венецианском кинофестивале состоялась премьера новой картины Адильхана Ержанова «Желтая кошка». Это история о странной паре — отсидевшем в тюрьме парне, который мечтает о кино и о том, чтобы построить кинотеатр в горах, и его девушке, бывшей проститутке, романтичной красавице, которую сыграла Камила Нугманова. Главную роль в фильме исполнил российский актер, казах родом из Омска Азамат Нигманов. Мы поговорили с ним о самых значимых для него ролях, эпизодах славы и панибратстве. Подробнее — в материале.

Азамат Нигманов Санжар Мади
Азамат Нигманов и Санжар Мади

VOX: Азамат, как я понимаю, Венецианский кинофестиваль — это пока самый большой фестиваль в вашей карьере?

— Да, я в этом смысле человек неискушенный, ранее я получал приглашения на фестивали, например, в Турции, в Польше, был на «Кинотавре» с фильмом «Конвой», был у вас на «Евразии», а сама эта картина была показана на фестивале в Берлине, но я лично на крупных мировых фестивалях не был никогда. Поэтому для меня оказаться в Венеции, тем более, когда всё так непросто с коронавирусом — это был огромный праздник. Я ходил с отвисшей челюстью, всё было так классно, все ходили такие счастливые. Я встретил там своих коллег и тех, с кем работал раньше на разных проектах. Все эти встречи, атмосфера, всё это было незабываемо.

VOX: Это сравнимо с теми ощущениями, когда вас зовет в новый проект режиссер, чье творчество вам нравится? Я знаю, что вы давно хотели поработать с Адильханом.

— Да, и я был так рад и счастлив, когда выдалась такая возможность. К тому же он мне сам написал, это было приятно. Я прочитал сценарий, вдохновился, мы репетировали материал по Skype, и когда я приехал в Алматы, уже был готов ко всему. Я сказал Адильхану: «Чувак, я пластилин, я доверяю тебе, лепи из меня что хочешь».

Ержанов
Казахстанские кинематографисты на Венецианском кинофестивале

VOX: Как-то вы сказали, что все талантливые люди обязательно со странностями, а у Адильхана они есть?

— Под странностями я имел в виду необычность и своеобразие их мира, в котором они черпают вдохновение, но это ведь даже не моя догма, это подтвержденный факт. Мне кажется, что Адильхан — одиночка, у него такой богатый и самодостаточный внутренний мир, что с ним даже интересно постоять и помолчать.

VOX: В другом вашем интервью вычитала, что вам важно, с кем вы работаете, вплоть до актерского состава. Разве такое возможно, если вы актер?

— Отчасти это громко сказано. Но внутри себя я всегда выбираю, ведь понимаю, что с этой командой, с этим режиссером мы 24 часа в сутки будем рядом как минимум две недели или месяц. Взаимоотношения артиста и режиссера — это всегда довольно интимная связь, и если что-то пошло не так, «химия» не произошла, то нужно будет месяц мучиться с человеком, который, откровенно говоря, извините, м***к. Нет, я так не смогу, я отравлюсь этим. Да, актерство — это моя работа, и иногда обстоятельства таковы, что нужно переступить через себя, надо согласиться, но мне будет даваться это тяжело. Слава богу, у меня такое происходит очень редко, наверное, случаев 5-6 за всю мою творческую биографию. Но когда нет ни одной точки соприкосновения с режиссером, и тогда я отказываюсь. И это не потому, что он плохой, а я хороший, просто мы разные. Честно говоря, если бы актерство не было моим основным источником дохода, я бы от трети своих работ отказался, материал там был ужасен.

VOX: Разве у вас есть такие работы, за которые вам откровенно стыдно?

— Есть, как у любого актера. Но теперь их меньше, и не потому, что я такой классный артист, а потому, что когда я понимаю, что материал абсолютно беспомощный и я абсолютно ничего не смогу с ним сделать, мне проще от него отказаться. Из «гэ» никогда не сделаешь конфетку априори, это как не построишь дом из опилок, как бы ты ни хотел. Или ты не вписываешься в эту историю и не тратишь себе нервы, или идешь на внутренний компромисс, но тогда не порть жизнь себе и окружающим, сделай всё, что сможешь, и навсегда закрой эту страницу.

Камила Нугманова Азамат Нигманов
Исполнители главных ролей в фильме «Желтая кошка» Камила Нугманова и Азамат Нигманов

VOX: У вас, оказывается, так много ролей, но я видела лишь некоторые работы. Что может играть в России человек с казахским лицом?

Раньше я шутил, иронизировал над своим амплуа, я называл себя актером-перчиком, приправой, которая делает общую картину сочной и красивенькой: там подсолил, там подперчил… И поначалу мне предлагали играть то, что и всем актерам-азиатам — тех же гастарбайтеров, причем без особого погружения в образ: мазнул и ушел. Но сейчас ситуация изменилась.

— Небольшие и неинтересные роли почти не предлагают. То ли узнаваемость появилась, то ли стали писать невероятные вещи для актеров-азиатов, но вот в сериале «Алжир» у меня была хоть и небольшая, но прекрасная роль.

VOX: Какая из ролей стала для вас самой значимой? Роль в драме «Конвой» Мизгирева, за которую вы были отмечены призами за главную мужскую роль на «Кинотавре» и на «Евразии», или были роли, которые ее затмили?

— Безусловно, роль в «Конвое» для меня одна из самых значимых, ведь после нее появились уверенность и ощущение, что я имею право быть в этой профессии, что я что-то могу. Была интересная для меня роль в комедии «Пятница» Жени Жемякина, там в главной роли Данила Козловский, в картине вообще очень звездный каст. Я там играл гастарбайтера, но это была неплохо прописанная роль. Роль в фильме «28 панфиловцев» мне тоже важна, потому что она из категории «внуки будут смотреть». Помню премьеру этой картины в Алматы, приехал внук бойца Сенгирбаева, была такая памятная встреча. Он меня обнял, поблагодарил, и это было так трогательно. В такие моменты понимаешь, что ты занимаешься чем-то значимым. Вроде ходишь и просто делаешь свое дело, а для кого-то это больше, чем кино, больше, чем роль.

VOX: Так откликаются, наверное, на работы, где вы играете военных?

— Да. В прошлом году отдыхал в Крым, подходит какой-то мужик и строго так спрашивает: «Азамат? Нигманов?» Я говорю: «Да. А что случилось?» А он: «Можно пожать вам руку за ваши роли в кино и за то, как вы играете военных? Вы олицетворяете на экране всех настоящих мужиков». Рассказал, что сам военный, и у него товарищ погиб так же, как мой герой в таком-то сериале. В такие моменты понимаешь, что когда люди смотрят твое кино, что-то екает в их сердцах, и что достоверность существования в кадре — это очень важная вещь. Было приятно.

Знаете, я вообще так удивился тому, что меня не просто узнают, а идентифицируют как Азамата Нигманова, артиста, это был первый раз. А ведь когда он подошел, я и подумать не мог, что он оценил мою работу, я даже напугался, думал: «Что я сделал, что случилось?»

VOX: Как вы относитесь к военным фильмам и тематике? Вам близки эти истории про подвиг, самопожертвование во имя родины?

— Я думаю, не стоит идеализировать войну, мы живем в мирное время, и нам может казаться, что война — это «вышел, пострелял, гранату кинул, и всё получилось, при этом ты такой классный, накачанный, сильный», но это всё ложное. У зрителей ни в коем случае не должно оставаться ощущение, что война — это хорошо. Я играл в спектакле «Прокляты и убиты» по Астафьеву в МХТ имени Чехова и прочувствовал, как писатель увидел войну: он пишет, что ехал по дороге, пригляделся к ней, а она была вся усеяна разными частями тел, кровь, кишки, вперемешку с грязью. Настоящее чистилище.

Именно в работе над этим спектаклем у меня произошло внутреннее понимание того, что война — это страшно, а ведь нас с детства воспитывали в другом ключе: «война, ура, мы победили, немцы плохие, а мы хорошие». Не всё так однозначно.

VOX: Вы же за эту роль получили премию Олега Табакова?

— Да, и не только я, но и все, кто был задействован — это выпускники театральных институтов, двадцать молодых парней и одна девушка. Это была такая внутренняя премия внутри «табакерки», Олег Павлович решил отметить нас всех.

Азамат Нигманов
Азамат Нигманов

VOX: Я думала, вы иного мнения о военных фильмах, как режиссер «28 панфиловцев», который заряжен этой темой. Вы так всегда о нем хорошо отзываетесь…

— Я хорошо отзываюсь о его отношении к делу. Ребята имеют четкую позицию, возможно, я могу быть с ними не согласным, но мне импонирует то, что они занимаются этим не ради конъюнктуры, не потому, что патриотическое кино в России востребовано и на это дают деньги, а потому, что это их искренне желание — отдать дань своим предкам, своим дедам. Это гражданская инициатива, которая родилась на моих глазах: люди собрали основную часть денег на фильм, и кино получилось благодаря этому. А что касается войны, то я как нормальный человек не могу поддерживать ее пропаганду, двадцать первый век на дворе, а люди до сих пор решают проблемы оружием. Можно ли это назвать цивилизацией, для меня вопрос.

VOX: Есть роли, о которых вы мечтаете?

— Конкретных желаний нет, но с точки зрения актерского амплуа мне было бы интересно расшатать свои границы, покачаться в разные стороны, чтобы попробовать себя в разных ипостасях. Я глубоко убежден, что самое главное — это материал: если он хорош, то даже слабенького актера можно подать недурно, и, наоборот, если сценарий плох, то даже самый гениальный артист будет выглядеть отвратительно. Благодаря этому появляются такие фильмы с постаревшим Депардье, где он бродит по степи и делает что-то нелепое, как в одном казахском фильме. Знаете, я как-то смотрел интервью с Аленом Делоном, он рассказывал, как ему один режиссер сказал, что ничего играть не нужно: «Ален, ты молчи, просто поднимай и опускай глаза, этого будет достаточно». Видимо, материал был так хорош, что этого хватило.

VOX: А как вы относитесь к Делону, которого так часто изображаете в «Желтой кошке»? Есть люди, которые считают, что ему просто повезло с внешностью.

— В кино очень важно, что камера тебя любила. Бывает, смотришь на человека — вроде не очень симпатичный, а как только оказывается в кадре, так сразу расцветает. Что касается Делона и его внешности, то ведь она тоже дар. Актеры занимаются тем видом искусства, где внешние данные очень много значат, и помимо природного дарования обязательно должно быть выразительное лицо, а у Делона с этим всё прекрасно, его взгляд, форма и структура лица очень хороши для кинематографа.

VOX: С казахстанскими актерами вы ведь дружите? Как оцениваете их мастерство?

— Дружу, знаком с Толепбергеном Байскаловым, Диной Тасбулатовой, Санжаром Мади. Что касается мастерства: знаете, раньше, когда ходил на пробы и кастинги, меня спрашивали, нет ли еще знакомых азиатов-актеров.

Я отсылал в Казахстан. Но кастинг-директора отказывались. Мнение, что «там плохие артисты» и «они плохо играют, неорганично» было, наверное, года до 2014-го или 2015-го.

— Когда начались проекты, где россияне познакомились с актерами из Казахстана, стало получше. Настоящим прорывом стали съемки в «Золотой Орде»: тогда пригласили очень много казахстанских актеров, и внутри среды пошло другое мнение, что казахи — хорошие артисты. И теперь, если есть восточные позиции, то сразу же в Казахстан обращаются. Сейчас очень много казахстанцев снимается в России, стереотипы разбиты.

Адильхан Ержанов
Казахстанские кинематографисты на Венецианском кинофестивале

VOX: А вас не зовут в наше не авторское, а коммерческое кино? Комедии, например?

— Зовут, но не всегда мне нравится материал. Вроде пытаются смешить, а не смешно — то ли оттого, что я ментально что-то не улавливаю, то ли потому, что драматургически не так обставляют. Вот когда смотрел фильм Адильхана в Венеции, в котором снялся, я так гоготал и ухохатывался!

VOX: Всё же такой вид юмора, как в «Желтой кошке», думаю, не для масс…

— Ну почему же? Там весь зал смеялся! У Адильхана хорошее чувство юмора, плюс у него такое качество есть, как отстраниться от чего-то и посмотреть на это со стороны. Это ему позволяет придумывать вещи, которые поняты в любой точке планеты, на любом фестивале.

VOX: Вы уже почувствовали себя своим в казахстанским кино?

Нет, я нигде этого не чувствую, я всё время нахожусь в ситуации «свой среди чужих, чужой среди своих». Внешне вроде свой, а внутренне — другой. Вроде казах, но россиянин, актер, но внимания не люблю.

— Как-то ходил гулять с друзьями, популярными певцами, все с ними здороваются, подходят сфотографироваться, в какой-то момент это начало меня угнетать. Я не так устроен, в жизни мне хочется быть в тени, внимания на сцене мне достаточно.

VOX: То есть поклонники вас напрягают?

— Если, дозировано, то нет — наоборот, приятно. Когда были в Италии, после фильма у нас там было десять показов, подходили люди, узнавали, благодарили, желали творческих успехов. А когда начинается агрессивное: «Оу, давай сфоткаемся, братан», — я против.

VOX: Панибратства не любите?

— Наверное. Знаете, я со всеми на вы. Я плохо учился в школе, но учительница по алгебре и геометрии называла нас всех на вы, и хотя я был хулиганом, начал готовиться, делать домашние задания, работать во время урока. Мне нравилось ее уважительное к нам отношение. Я тоже со своими учениками, маленькими детьми говорю на вы. Мне важно сохранять дистанцию, а когда незнакомый человек — и сразу на ты, то мне это неприятно.

VOX: До интервью вы говорили, что ехали в Венецию не из Москвы, разве вы живете не в столице?

— Нет, я просто решил перед рабочим сезоном свозить семью — у меня теперь двое детей, сыновей — на море, но это была, конечно, слишком смелая идея — поехать отдыхать с новорожденным ребенком.

Азамат Нигманов
Азамат Нигманов

VOX: У вас столько ярких событий в такой короткий период — и рождение сына, и фестивали…

— Да, так бывает. Вроде живешь размеренной жизнью, а потом «бам, бам», и одно за другим. Не успеваешь осознать всё. Волна меня подхватывает, начинает нести, и мне это нравится: одно, второе. Столько эмоций, жизни! Черт возьми, мне это нравится!

VOX: Как относится супруга к вашей профессии?

— Ей, наверное, сложновато, я человек эмоциональный, но я работаю над собой.

VOX: Не ревнует к актрисам, поклонницам?

— Уже нет, она понимает, что внимание или какие-то любовные сцены — это всего лишь часть профессии. Но вообще слава — да, это большое испытание, у некоторых из-за этого семьи распадаются. Бывает, человек «выстрелил», его с утра до вечера показывают по телевизору, и он вдруг начинает считать себя кем-то значимым, происходит изменение сознания, как опьянение. Но это же всё пустое.

По большому счету отношение к артистам изменил двадцатый век: кинематограф сделал нас значимыми, приподнял и дал нам статус — вы у нас берете интервью, люди нами интересуются. А ведь раньше нас считали просто паяцами и скоморохами и хоронили за территорией кладбища. Мы такие же люди, как все, только у нашей профессии есть бонус в виде славы.

VOX: Ваши родители до сих пор живут в Омске?

— Да, в этом году мама месяц гостила у меня в Москве, я ее водил в свой театр на спектакль, показывал, как преподаю детям в студии, ей понравилось, всё это ей тоже очень близко, она сама — творческая натура. Она, например, поет красиво, и всё, что во мне есть творческого, это от мамы. Она всегда поддерживала творческое начало во мне, с самого юного возраста. Когда играл тетушку в постановке о Томе Сойере, это была моя первая роль, она сама бегала и искала мне одежду, оправу для очков. Папа скептически относился к моему актерству, а мама всегда в меня верила.

VOX: Получается, не зря?

— Я надеюсь.

Этим можно поделиться

Поделиться в facebook
Facebook
Поделиться в twitter
Twitter
Поделиться в whatsapp
WhatsApp
Поделиться в vk
VK
Поделиться в telegram
Telegram

Похожие по теме

Свежие записи

Новости партнеров

Комментарии

Подпишись на рассылку